Три месяца назад в Сирии произошли значительные изменения: режим Башара Асада, длительный 24 года, рухнул. Исламистская группировка «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ), признанная террористической и запрещенная в России, захватила Дамаск и крупнейшие города страны. О будущем Сирии, контроле новой власти и судьбе религиозных меньшинств и простых граждан нам рассказал Николай Сухов, бывший руководитель Русского дома в Дамаске и старший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН.
– Вы работали в Дамаске несколько лет и наблюдали за процессами. Был ли такой исход неизбежен?
– Все, что привело к социальному взрыву в 2011 году и гражданской войне, к зиме 2024 года лишь усугубилось. Политические и экономические причины, вызвавшие локальные протесты против властей, постепенно трансформировались в восстание. Вскоре вмешались внешние силы, поддержавшие оппозицию, и конфликт принял форму интервенции. Светская оппозиция, существовавшая в 2011–2012 гг., эмигрировала. Джихадисты стали главной движущей силой конфликта. К 2015 году сирийская армия потеряла многие свои позиции, будучи небоеспособной на фоне мотивированного и подготовленного противника. Спасение пришло с вмешательством России.
– Почему режим Асада устоял в 2011–2015 годах и рухнул в декабре 2024 года?
– Десять лет назад жители Сирии считали джихадистов смертельной угрозой. Люди брали в руки оружие и создавали отряды самообороны. Меньшинства – христиане, алавиты, друзы – опасались массовых расправ. Яркий пример – стоянка бедуинов одного из племен в 50 км от Хомса. Рядом находились христианские деревни. Эти бедуины – сунниты, переселившиеся туда 300 лет назад с территории современной Саудовской Аравии, и жили в симбиотических отношениях с христианами. Когда в 2015 году на территорию пришло «Исламское государство», бедуины и христиане сумели дать отпор, не дожидаясь армии.
– Каковы изменения к 2024 году? Почему население перестало сопротивляться?
– После разгрома ИГ в 2018 году казалось, что угроза исчезла. Люди начали забывать страх. Накладывалась усталость и осознание, что ничего не меняется. Пандемия стала источником тотального разочарования. Асад ввел повышенные налоги, применив их с обратной силой. Люди уже заплатили налоги, но власти сообщили, что новая ставка теперь в 20 раз выше. Пересчитаны были платежи за последние два года. Чиновники получили указание собрать деньги любой ценой. В правительстве не было экономистов, и если кто-то пытался объяснить, что такая политика разрушительна, его никто не слушал.
